Люди редких профессий ↓

Даже в масштабах страны таких специалистов единицы. Пожалуй, только в Солигорске никто не удивится, услыхав слово «маркшейдер» -- представить город белорусских шахтеров без горных инженеров было бы просто невозможно. А вот для Мозыря эта профессия поистине уникальная. На весь 110-тысячный город специалист-маркшейдер всего один. И работает он в ОАО «Мозырьсоль». Здесь Ирину Владимировну Шейко с почтением величают «наши подземные глаза». Думаете, преувеличивают? Нисколько! Она действительно может нарисовать истинную картину того, что скрыто от взоров обычных людей на глубине десятков сотен метров.

Конечно, способностями ясновидящей Ванги Ирина Владимировна не обладает, но зато имеет отличное образование, полученное в Ленинградском горном институте, основанном 225 лет назад самой императрицей Екатериной Великой, как воплощение идей Петра I (его выпускниками были знаменитые Губкин и Бауман), в совершенстве владеет сложными оптическими и звуколокационными приборами, на «ты» с царицей наук математикой, без которой в маркшейдерии не обойтись. Плюс к этому у нее бесценный опыт 20-летней работы на одном предприятии. Так что все особенности купольного месторождения соли, на котором расположилась сырьевая база предприятия – рассолопромысел, –  она знает отлично.

«С детства я только и слышала «забои, штреки, шахты, стволы…», потому что родители мои работали на «Беларускалии» (отец – разработчиком, мама химиком). Это и подвигло меня к выбору профессии,-- рассказывает Ирина Владимировна.— Уже на первой лекции нам сказали: «Запомните: вы – штурманы горной промышленности. Куда направите, туда и пойдем». Это было своего рода предупреждением о серьезности и огромной ответственности работы горного инженера. Дальше – больше. Математика, маркшейдерское черчение, калька, тушь: на лист не обопрись, иначе появится жирное пятно, и, не дай бог, кто-нибудь толкнет… В общем, школу прошла хорошую. Внутренне готовила себя к переезду в Магадан, на дражные разработки (месторождения золота), куда распределяли 70% выпускников нашего вуза, и даже не мечтала, что попаду в Мозырь. Все вышло совершенно случайно. Девушка из моей группы, эстонка по национальности, разузнав новость о том, что на распределение приезжали «купцы» из Беларуси, попыталась устроиться поближе к дому. Но, съездив в Мозырь, почему-то вернулась разочарованная и предложила мне поменяться местами. Я отдала ей Выборг (к тому времени меня перераспределили в этот город), она мне – Мозырь.  Так, 10 августа 1987 года я оказалась на рассолопромысле.

Интересной моя работа мне показалась с первого дня. Многое было в новинку, но настолько увлекательно! Технология растворения соли через буровые скважины, где всё закрыто, и человек ни с чем не соприкасается, представлялась едва ли не совершенством. Пришлось постигать ее на практике, т.к. в институте, где упор делался, главным образом, на рудные месторождения, ни с чем подобным не сталкивалась. Благо, основные методы маркшейдерии я знала хорошо, и это позволило быстро освоиться в  профессии. Со временем даже мысли не допускала о том, чтобы отработать положенные молодому специалисту 3 года и вернуться на родину, в Солигорск. Тем более что и коллектив подобрался замечательный. Мы практически одновременно пришли на рассолопромысел, вместе росли в профессиональном плане, набирались опыта и теперь уже понимаем друг друга с полуслова».

В кабинете нашу героиню можно застать только в зимний период. С наступлением тепла для нее начинается интенсивная работа в поле. Ведется ли процесс бурения скважины, идет ли ее размывка, отработка, ремонт или консервация – Ирина Владимировна всегда в гуще событий. Каротажная машина, звуколокатор «Сканер – 2000», инструменты, оптические приборы – и вот уже слаженная команда, состоящая из маркшейдера, оператора и водителя начинает подробную съемку пустот тех частей камер, из  которых размыли соль и выдали на поверхность в виде рассола, проводит нивелировку. Так отслеживается дыхание подземной части (по-научному, сдвижение горных пород)  в целях охраны окружающей среды и сохранности месторождения. Ведь главная цель маркшейдера – контроль за безопасным ведением горных работ, что позволяет обеспечить использование скважины максимально длительный срок.

Лето практически полностью уходит на сбор необходимой информации. А дальше начинается скрупулезнейшая обработка: материал математически обсчитывается, наносится на чертежи, после чего делаются выводы. В общем, так происходит систематически, по четко разработанному плану. Но это в идеале. Матушка-природа, у которой человек пытается отобрать, сокрытые в недрах сокровища, нет-нет да и преподнесет какой-нибудь неприятный сюрприз, загадает сложную загадку, заставив отложить текущие дела и действовать в режиме форс-мажора. Случалось с этим сталкиваться и Ирине Владимировне. Как-то на шестой скважине, которая находится на самом куполе (в центре месторождения), а потому имеет огромную мощность каменной соли, резко, до нуля, упало давление. Визуальный осмотр только сильнее встревожил специалистов: скважина не выдавала содержимое на поверхность, а наоборот всё втягивала в себя. Пришлось экстренно прибегнуть к съемке, в ходе которой выяснилось, что один из пропластков съехал и полностью перекрыл камеру. Потерять такую ценную скважину, конечно, было бы верхом расточительности. И тогда, приложив все знания и опыт маркшейдера, подключив ремонтную бригаду нефтяников, самую серьезную аварию удалось успешно ликвидировать. Поставка рассола на завод возобновилась, а производство не испытало даже легкого сырьевого голода, продолжив выпуск продукции, которую в народе часто сравнивают с воздухом, ибо представить себе человеческую жизнь без соли попросту невозможно.

«Такого предприятия больше нет в масштабах Беларуси, и я горжусь тем, что работаю на нем, -- говорит Ирина Владимировна. -- Когда приезжаю в Солигорск, надо мной подшучивают, мол, что ты там делаешь на рассолопромысле. Для них горное дело немыслимо без шахты. Но принцип не в этом. Шахта – общепринятая технология, а здесь все совсем по-другому: экологически чище и безопаснее, так как исключается всякий риск для здоровья и жизни людей: не нужно отправлять их работать во вредных условиях, не надо опускать на глубину, где существует вероятность взрывов.

Но все-таки, если вы у меня спросите, какой праздник я отмечаю, отвечу, не колеблясь: День шахтера! Для моей семьи он самый главный.  А в нынешнем году еще и совпадет с 50-летием родного мне города Солигорска. Думаю, это торжество мы отметим с размахом!»

Светлана БОГУШ